Значение башкирских эпосов при исследовании этнической идентичности

Известно, что уже первые сведения о башкирском народе фиксируют их на Южном Урале. Как и сегодня, их называли «башкорт» (или в близких к этому фонетических вариантах). Как южно-уральский народ, башкиры были известны восточным авторам Ибн-Даста, Абу Заид аль-Балхи, Ахмеду Ибн-Фадлану и другие., которые сами побывали на Южном Урале в IX – X вв. н.э.  Первый из них ясно характеризует башкир как «народ самостоятельный, занимающий территорию по обеим сторонам Уральского хребта между Волгою, Камою и верхним  течением Яика».

Абу Заид аль-Балхи, живший в первой половине X века (умер около 940 г.), посетивший Булгар и башкирские земли, зафиксировал башкир как народ, издавна живущий на Южном Урале. Этот автор отмечает о наличии двух групп башкир и что одна из них проживает ближе к булгарам.

Наличие фиксированной этнической территории и самоназвания показатель того, что башкиры уже имели единое самосознание, т. е. они имели четкую этническую идентичность, и отличали себя от своих тюркоязычных соседей.  Как писал признанный во всем мире российский историк-медиевист А.Я. Гуревич, «момент осознания обществом своей природы всегда есть важный этап его развития и показатель зрелости сложившихся отношений».

Известный специалист по тюркоязычным народам С.Е. Малов нисколько не сомневался в принадлежности башкир к тюркскому миру и в том, что они живут на своей исконной территории, где они сформировались в очень древние времена, еще за пять веков до нашей эры. Здесь под тюркскими народами С.Е. Малов имел в виду и предков современных башкир.

Принадлежность башкир к тюрко-мусульманскому миру осознавали и остальные тюркоязычные народы и племена. Так, секретарь Багдадского халифа аль-Муктадира Ибн-Фадлан по пути из Багдада к волжским булгарам (922 г.) проходил через башкирские земли и отметил их как один из самых воинственных и грозных тюркоязычных народов и отметил, что из-за этого участники экспедиции «остерегались их с величайшей осторожностью». Ибн-Фадлан при определении башкир как тюрков, ошибиться не мог, так как экспедиция Багдадского халифа, в составе которого находился Ибн-Фадлан, прежде чем выйти в дорогу тщательно собирала сведения о народах, по землям которых придется пройти исламским миссионерам. Среди этих народов были и башкиры. Ибн-Фадлан, отмечая воинственность башкир,  при этом четко и, без вcяких сомнений пишет о них как о тюрках. Еще в Анатолии, до того как выйти в путь, Ибн-Фадлан встретил там башкира по имени Дауд ибн Гали, которого расспросил о башкирах и при этом тот описал своих сородичей (башкир) как тюрков и, хороняших своих покойников по мусульманскому обряду. Кроме башкир, Ибн-Фадлан и члены экспедиции встречались и с другими тюркоязычными народами, поэтому прекрасно знали о тюрках и путать тюркоязычных башкир с кем-либо они никак не могли.

О башкирах как о тюркском народе писал также историк и путешественник X века аль-Масуди (умер в 956 г.). Знали о башкирах как о тюркоязычном народе и мусульманах и другие авторы средневековья. Так, живший в XI в. Махмуд бин Хусаин бин Мухаммад Кашгари, автор известного словаря тюркских языков «Диван лугат ат-Турк», указывает башкир среди двадцати самых крупных самостоятельных тюркских народов, имеющих свою отдельную от других тюрков территорию проживания.

О том, что башкиры коренные насельники Урала, писал в свое время русский, советский историк-этнограф С.И. Руденко.  

Именно ранним закреплением на Урале объясняет исключительную живучесть и жизнеспособность башкир известный российский исследователь С.А. Плетнева. Формирование башкирского народа и его высокоразвитой культуры на Южном  Урале и прилегающих землях, она относит к глубокой древности. По ее мнению, башкиры по уровню развития культуры и общественных институтов ни в чем не уступали своим соседям. Очень рано сформировавшись на этих землях, потом они, несмотря на многочисленные исторические катаклизмы, продолжали обитать там же, и это обеспечило их устойчивое и поступательное развитие до современности. Именно длительностью проживания на одном месте (на Южном Урале – З.А.) объясняет С.А. Плетнева удивительную жизнестойкость и сохранение культурных традиций башкир.

Известный историк, специалист по этногенезу башкир член-корреспондент РАН Р.Г. Кузеев по поводу места и роли Урала и прилегающих к нему земель в жизни башкирского народа писал: «Какие бы термины не использовались для обозначения коренных жителей республики (башкир – З.А.) и более обширного региона, общественность сознает, что башкиры живут на своей исторической родине. Невозможно также не учитывать, что восприятие этого факта обыденным сознанием  представителей башкирского этноса необычайно глубокое; оно нашло отражение во всех слоях богатой традиционной духовной культуры башкир. Развитие башкирской нации в указанном направлении будет постоянным». Остается только добавить, что здесь, говоря об исконной родине, Р.Г. Кузеев, имел в виду Южный Урал и прилегающие земли, где башкиры сформировались как этнос и, где они живут и поныне.

Как ученый всю свою научную жизнь посвятивший изучению этногенеза башкир, Р.Г. Кузеев очень точно подметил факт осознания башкирами своего родства с Уралом. Подтверждением этому является весь башкирский фольклорный и этнографический материал. О том, что они являются коренным населением Уральских гор и прилегающих лесостепных пространств, башкиры осознавали очень хорошо. Так, по поводу Урала и об отношении к нему как к родине башкир один из предводителей башкирского восстания 1735 – 1740 годов Юсуп Арыков заявил, что терпеть дальше притеснения русских властей у башкир нет сил, что им «в другие места идти ... некуда».

Любой народ полнее всего раскрывает себя в создаваемых им духовных ценностях. Башкирским народом созданы прекрасные и разнообразные фольклорные произведения, в которых он выразил свое понимание родной земли, своего места в этой жизни и как подобает себя вести в той или иной жизненной ситуации. Башкиры создали и сумели сохранить, донести до наших дней созданные им в разные исторические эпохи многочисленные легенды, предания, а также многочисленные эпосы, в которых нашли яркое отражение многие стороны жизни башкирского общества.

Так, исследователями установлено, что наиболее древнюю часть Южно-уральских топонимов составляет башкирский пласт. У башкир до сих пор сохраняются многочисленные  топонимические легенды с мифологическим  содержанием. Эту особенность башкирской земли отмечали, в свое время, многие дореволюционные путешественники, посещавшие Башкирию. Их удивляло и поражало, что каждая местность у башкир имеет свою легенду или предание. Так, М.Л. Михайловский писал, что у башкир трудно найти реки, горы, урочища, про которые ими не была бы сложена песня, легенда.

Предками башкир созданы также многочисленные эпосы, в которых нашли отражение все стороны жизни башкир. Среди этих эпосов особо выделяется эпос «Урал батыр», который является по своему содержанию огромным космогоническим мифом, где повествуется о возникновении мира, человека, социума, норм нравственности, зачатков права и другие. Рассказывая в эпосе о возникновении Мира (Донъя), предки башкир под этим Миром подразумевали  Уральские горы и освоение его просторов башкирами.

Исследователями считается давно установленным, что в основе традиционного мировоззрения конкретного народа не могут лежать несколько взаимоисключающих друг друга мифов, так как мифология каждого народа образует цельную систему, части которой в большой мере взаимосогласованы, в его основе  должен лежать один космогонический миф, который играет фундаментальную роль в  духовной культуре этноса, в его мировоззрении.

В архаическом эпосе «Урал батыр» основное внимание уделено происходящим (по-башкирски – «борон-борон борондан» или же «әлмисаҡтан») мифическим  процессам сотворения пространства и времени, Мира в целом, появлению человеческого общества, социальных и морально-этических норм, то есть, в этом эпосе описываются древние доисламские представления предков башкир о том, как возникли Уральские горы, как они были освоены башкирами.  

Материалы башкирского фольклора показывают, что вначале не было ничего кроме мглы, называемого по-башкирски монар. Если же миру суждено исчезнуть, то он исчезнет опять же в мгле/монар. В этой мгле появляется «туман, облако», которые превращаются в мировые воды, в водный хаос, указанный в эпосе «Урал батыр» как «диңгеҙ» («море»). Этот «диңгеҙ» не какое-то конкретное море, имеющее определенные границы. Данное «море» (диңгеҙ), окружающее некое место (по-башкирски – «бер урын»), надо понимать как мифическое безбрежное «море-океан», первоначальный  водный хаос, не имеющий категорий количества и качества. Он везде и всюду. Он безграничен, не упорядочен, не организован, аморфен, безвиден.

«Дингеҙ», описанный в эпосе «Урал батыр», мы должны понимать как просто аморфная «вода». В башкирском языке для обозначения воды есть слово «һыу», но в мифологии и в фольклоре в целом, для усиления количества, объема и всеохватывающего характера водного хаоса, очень часто упоминается «море».  

В древних воззрениях башкир водная стихия характеризуется двойственно. С одной стороны, она враждебная человеку среда, не пригодная для жизни, и там  властвуют существа, противостоящие всему живому. С другой же стороны, царь подводного мира одаривает земного батыра скотом и другим богатством. Такая двойственность обнаруживается, например, в эпосах «Акбузат», «Заятуляк и Хыухылыу», в предании «Кук Ирендык буйында» и других, в которых царь подводного царства щедро одаривает башкирских батыров многочисленными табунами прекрасных коней и другого скота. Однако в начале повествования, прежде чем одарить батыра богатством, владыка подводного мира и все подчиняющиеся ему существа, всегда бывают настроенным к батыру, пришедшему в их мир, резко враждебно.   

В эпосе «Урал батыр» посреди этого безбрежнеого моря-океана появляется «бер урын», который на русский язык переводится как «некое место» или «некая точка»). Данный «бер урын», с которого начинается процесс творения мира, символизировал собой также и первоначальную нерасчлененность. К нему неприложимы такие определения как «верх», «низ», «правое», «левое», «перед», «зад». В этом укромном месте «бер урын» невесть откуда  появляются Йанбирде (муж) и Йанбика (жена), первая часть имени которых содержит слово «йән» («душа»). Человек в пору господства мифологического мышления не мог представить такую нематериальную субстанцию «душа» – как нечто неосязаемое, «как нематериальное начало жизни, нечто неуловимое, лишенное плоти и определенных форм, способное существовать отдельно от тела». Для него «душа» всегда была с конкретным материальным  содержанием, например, в виде мухи, бабочки и т.п. Поэтому души, данные в образах Йанбирде и Йанбика, у создателей эпоса и действуют как вполне земные люди, хотя и являются пока еще  нематериализовавшимся духом. Только вселившись в Шульгане и Урале, эти души (Йанбирде и Йанбика) становятся, как бы, говоря юридическим языком, дееспособными, становятся способными на различные действия, поступки, движения и т.п.

Из рассказа Йанбирде своим сыновьям о событиях после всемирного потопа, можно понять, что место, где они появились с Йанбикой, было влажное, озерное, болотистое. «Болотистость, влажность» характеризуют состояние переходности. В эпосе «Урал батыр» через «болото» как символ хаоса отражается основная идея мифологического мышления, что мир до начала акта творения был нерасчлененным. В башкирском фольклоре в качестве маркеров хаоса, кроме болота, иногда выступают: «томан» (туман), «монар» (мрак, мгла), «болот» (облако). Например,  очень часто  наступление смерти, хаоса описывается как поглощение мира туманом и мглой или  оставление всего под снегом. Если «туман», «мгла», «облако» – это символы нерасчлененности воды и воздуха, то «болото» – нерасчлененность воды и земли. Необходимо отметить, что ни один из рассмотренных маркеров хаоса не противоречит другому. На стадии раннего синкретического мифопоэтического мышления они, скорее всего, с одной стороны, входили на равных правах в общую развернутую характеристику хаоса, а с другой стороны каждый из них, взятый в отдельности, подразумевал эту характеристику во всей ее полноте.  

Если Йанбирде и Йанбика надо понимать как дающих начало всему, то Урал и Шульган уже надо воспринимать как Богов, которые во времена первотворения, как говорят башкиры во времена «әлмисаҡтан», «борон-борон борондан», делали Мир и все содержимое этого Мира. Они создатели его. Люди в этом эпосе практически никакой роли не играют, являясь  безликой, серой и безмолвной массой. И о них в эпосе почти ничего не говорится.

Первоначально братья Урал и Шульган были нейтральн двух братьев принимает все более непримиримый характер. При этом Урал батыр создает «яҡты донъя»/«светлый мир», облагораживает его и делает удобным для жизни всего живого. Урал становится символом всего светлого, положительного, а Шульган превращается в олицетворение всего темного, вредоносного и символом его мира становится черный цвет.

Шульган, как олицетворение хаоса, темного, вредоносного начала в эпосе описывается как старший брат, то есть он по времени рождения первый, так же как первоначален водный хаос. Не случайно и то, что Шульган связан с водой, подводным и подземным миром. В эпосе «Акбузат», который исследователи считают логическим продолжением «Урал батыра», Шульган представлен как царь, владыка подводного царства.

В борьбе со своим братом Уралом, олицетворяющим светлое, доброе начало, Шульган терпит поражение и уходит в созданное им же подводное царство (потусторонний мир). В башкирском фольклоре Шульган во всех случаях устойчиво занимает нижний, хтонический мир, является владыкой подводного, (потустороннего) мира. Мир, которым владеет данный персонаж башкирской мифологии, окрашен в черный цвет. В башкирской мифологии нет другого, кроме Шульгана, персонажа, олицетворяющего потусторонний, подводный мир и безоговорочно владеющего им. Другие отрицательные персонажи башкирского фольклора, как то: аждаһа, дейеү, бире (пәрей), ен и другие им подобные, являются подчиненными верховному своему хозяину, которым является Шульган. Он  является главным властелином по отношению ко всем другим отрицательным персонажам, вредоносным человеку и всему живому.   

В эпосе «Урал батыр», как было отмечено выше, мир начинает развиваться, расти в ходе движения братьев, то есть после того, как братья пускаются в странствование. По мере удаления братьев от «бер урын»  («некое место») мир все более расширяется, суша наполняется различными существами, как положительного, так и отрицательного свойства. С появлением движения начинает появляться «Донъя» (Мир) в истинном смысле этого слова. В борьбе положительного героя Урала с силами зла, враждебными всему живому, олицетворением которых в эпосе представлены такие персонажи как аждаһа, дейеү и переметнувшийся на их сторону Шульган, из хаоса возникает упорядоченный мир; всюду, куда пребывает Урал, мировые воды (диңгеҙ) отступают, поднимается суша, которая  представлена как «гора» (по-башкирски – «тау»). Однако вода отступает не сама по себе, а только после титанических усилий Урала, который с помощью волшебной сабли уничтожает обитающих там вредных для всего живого существ (аждаһа, дейеү),  складывает из их тел сушу; там, где проскакивает на своем коне Акбузат из вод поднимается земля, под которой подразумевают Уральские горы.

Когда Урал уже обошел Землю и маршрут его приближался к завершению, на помощь к нему приходят четыре батыра – сыновья самого Урала: Яйык, Нугуш и Идель; а также сын Шульгана – Сакмар. Для нашего исследования значимо, что эти батыры приходят на помощь Уралу после завершения им всех своих дел.  

Четыре башкирских батыра из эпоса «Урал батыр» через своих матерей были связаны со сторонами света. Так, мать Яйыка являлась существом, принадлежащим к северной стороне света. Нугуш через свою мать Гулистан был связан с южной стороной света, а Идель олицетворял запад. Оставшаяся восточная сторона была отдана Сакмару.

В башкирском языке есть слово «эйә», которое на русский язык переводится как «владыка», «хозяин», «господин». Вышеперечисленных четырех батыров так же можно назвать хозяевами сторон света (по-башкирски – «эйәләр»). О том, что у башкир были владыки сторон света, подтверждают материалы фольклора. Например, в сказках: «Бузансы батыр», «Караса батыр», «Етегян батыр», «Буре улы Сынтимер» и в других центральный персонаж встречает в своем странствовании трех или четырех батыров-помощников, которых зовут: «Тау батыр» / «Гора батыр», «Ертыңлар батыр» / «Всеслышащий батыр», «Урман батыр» / «Лес батыр», «Күлуртлар батыр» / «Озерный-батыр». Эти батыры являлись соответственно: Тау батыр – владыкой гор; Урман батыр – владыкой лесов; Кульуртлар батыр – владыкой озер и вод. Эти четыре батыра в башкирской мифологии первоначально представлялись как стражи, хранители сторон света, а потом, уже превратились во владык местностей (эйәләр). Четыре батыра (Яйык, Нугуш, Идель, Сакмар) являются башкирскими владыками сторон света и со временем первоначальное функциональное значение этих персонажей, было забыто или скорректировано применительно к новым условиям и они стали обозначать владык местностей (гор, лесов, озер, урочищ и т.п.).

Обойдя мир с четырех сторон, Урал завершает свою мироустроительную миссию, то есть  завершился его цикл и он должен уйти со сцены. В эпосе так и случается – Урал погибает, остаются на свете его сыновья, продолжатели его дела уже на новом витке времени, начинается цикл его детей. Четыре батыра – это новое поколение продолжателей дела Урала. Они сражаются с дивами и аждаха, создают народу удобные для жизни условия. Они же  прорубают русла четырех южноуральских рек – Яика, Нугуша, Идели и Сакмара, и дают своему народу, изнывающему от безводья, воду. Эти четыре южноуральские реки не что иное, как четыре мифические реки, стекающие с вершины Мировой горы по четырем сторонам света, соединяясь с Мировыми водами. Мифологема о четырех вселенских реках, о четырех райских реках является очень распространенной.    

В эпосе «Урал батыр» по берегам этих четырех рек позже расселяется народ, под которым подразумеваются башкиры. В силу господствовавшего в эпоху мифологического сознания этноцентристских воззрений все, что происходит в эпосе «Урал батыр», подразумевается происходящим на Южном Урале, где из водного хаоса (диңгеҙ) возникает суша, и одновременно там же появляются и первые люди, которые являлись предками башкир. Изучение мест расселения башкирских племен по рекам Яик, Нугуш, Идель и Сакмара показывает, что в этих местах были расселены так называемые башкиры-семиродцы, от которых, по древним поверьям, образовался башкирский народ.

Таким образом, древние предки башкир, создавшие эпос «Урал батыр», через путешествие и борьбу двух демиургов (Урала и Шульгана) отразили свои представления о космогонии, то есть о процессе сотворения Мира / «Донъя», под которым подразумевали Уральские горы, где они сформировались как народ, и которую они освоили, окультурили и сделали родной землей. И землю, где покоится их первопредок Урал, башкиры стали называть Уралтау.