Педагогика жизни: урок, который нужно прожить

Традиционная педагогика часто похожа на подготовку путешественника, которому вручили подробнейшие карты чужих маршрутов, снабдили советами бывалых мореплавателей, но никогда не спускали его корабль на воду. Мы уверены: школа должна дать «эстафетную палочку» знаний, а ученик, подхватив её, побежит по дистанции жизни. Но что, если сама жизнь — не беговая дорожка, а тяжело проходимые джунгли, где каждый должен прокладывать свой собственный путь?

 Мы привыкли делить время на «учёбу» и «настоящую жизнь». Сначала, в детстве и юности, ты «готовишься»: усваиваешь формулы, правила, исторические даты. Потом, однажды, ты «выпускаешься» — и вот она, реальность. Но эта реальность оказывается мало похожей на учебные задачи. Она требует не только знаний, но и умения принимать решения, нести ответственность, ошибаться, исправлять ошибки, взаимодействовать с другими — всего того, чему сложно научиться по книжке. Цитированный выше С. Маршак гениально точно указывает на роковую ошибку такой системы. «Вряд ли в жизни пригодится тот, кто, жить готовясь, в детстве не живёт». Ребёнок, подросток, студент — не чертёж будущего человека, а уже живущий, чувствующий, ищущий человек сегодня. И его образование должно быть не подготовкой к жизни, а самой жизнью здесь и сейчас.

Что же делать? Как обустроить образовательный процесс? Ответ лежит не в увеличении объёма информации, а в изменении самого подхода. Задача современного образования — не рассказывать о жизни, а погружать в жизнь. Не описывать мир за окном, а создавать его уменьшенную, но работающую копию внутри школьных стен. Немецкий учёный Лотар Клинберг тонко подметил: «В школе все должно быть как в жизни. Но школа есть школа, а жизнь есть жизнь». Именно в этом противоречии и рождается формула идеального образовательного процесса: школа как «спрессованная» жизнь. В таких условиях ученик усваивает не набор готовых ответов, а универсальные способы поиска решений, которые останутся с ним не только до  школьных экзаменов. Здесь на уроке истории разворачивается дипломатический кризис, на физике — инженерная задача, а на литературе — этическая дилемма. И главным итогом такого обучения становится не знание ответа, а владение методом его нахождения. Представьте себе:

• Урок обществознания, на котором не заучивают параграф о государственном устройстве, а организуют мини-республику с выборами, парламентом и решением реальных проблем школьного сообщества.
• Урок литературы, который становится не анализом тропов, а глубоким дискуссионным клубом, где на материале классики обсуждают личные и вечные вопросы: дружба, предательство, любовь, выбор пути.
• Урок физики или химии, превращающийся в работу исследовательской лаборатории, которая получает реальный заказ от предприятия или пытается решить экологическую проблему своего района.

В таком образовательном процессе знания перестают быть абстрактными. Они становятся инструментом для решения конкретной, лично значимой задачи. Ошибка в таком проекте — не двойка в журнале, а ценный опыт, который тут же можно проанализировать и исправить. Это уже не симуляция, а настоящая практика жизни в безопасной, но аутентичной среде.

В этой новой модели кардинально меняется и роль учителя. Из «источника истины» и контролёра он превращается в наставника-сопровождающего. И здесь нас ждёт самое трудное, почти драматическое противоречие профессии. Истинное сопровождение требует от учителя быть незаметным. Его идеальная работа — это когда главным действующим лицом, героем, творцом и первооткрывателем становится ученик. Чем менее заметно вмешательство педагога, тем самостоятельнее, увереннее и осмысленное опыт, который получает ребёнок. Учитель создаёт среду, задаёт рамки, бросает вызов, а затем — отступает в тень, наблюдая, как ученик делает свои первые самостоятельные шаги, совершает и исправляет ошибки. Но как же это трудно!

Ведь учитель — тоже человек. Ему, как и любому из нас, нужно признание, видимость результатов, благодарность, любовь учеников. Инстинктивно хочется быть в центре, блеснуть эрудицией, дать готовый ответ, чтобы услышать восхищенное: «Какой замечательный и умный специалист!», подсказать верный ход, чтобы побыстрее прийти к успеху. Гораздо проще управлять и командовать, чем терпеливо ждать, пока ребёнок сам додумается. Проще «повиснуть над душой», чем создать условия для самостоятельного поиска. Искусство сопровождения — это высший пилотаж педагогики. Оно требует не только профессионального мастерства, но и огромной личной зрелости, смирения и силы воли. Это умение сознательно отодвинуть свои амбиции, свою жажду быть «нужным» и «замеченным», ради подлинного роста другого человека.

Часто приходиться слышать, как учителя сравнивают то с артистом на сцене или называют его инженером человеческих душ. А сколько «лиц» имеет или должен иметь учитель, чтобы его позиция отвечала сказанному выше. Здесь мы подходим к ключевому вопросу: а всегда ли возможно сопровождение? Ведь сопровождать можно лишь того, кто уже движется. А если ученик не хочет, имитирует движение или упрямо идёт не туда? Жизнь в классе, как и сама жизнь, полна таких ситуаций. И здесь проявляется подлинное мастерство педагога — умение гибко менять свою позицию. Мудрый учитель — это не только «сопровождающий». Это виртуоз, переключающийся между тремя ролями:

1. Сопровождающий— для тех, у кого есть внутренний огонь и готовность к самостоятельному пути. Он идёт рядом, неся светильник, но не показывает дорогу.
2. Наставник — для тех, кто колеблется и не верит в свои силы. Он ненадолго выходитвперёд, чтобы вдохновить личным примером, дать опору и разжечь угасший интерес. А дальше отойти в сторону и наблюдать.
3. Режиссёр — для ситуаций, когда движение прекращается или становится опасным. Он мягко, но твердо расставляет декорации и обозначает «правила игры», возвращая процесс в образовательное русло. Он делает это не из жажды контроля, а чтобы обеспечить безопасное пространство для творчества других.

Но проблема состоит том, что всегда быть «режиссёром» — энергетически дешевле и привычнее. А сопровождение — это тяжелейший труд, требующий постоянной рефлексии, чуткости и, что немаловажно, времени. Время — главный ресурс, в котором сегодня учитель острейше нуждается и который у него отнят бесконечными отчетами, «гонкой» программы и переполненными классами. Невозможно увидеть уникальный маршрут каждого, когда тебе нужно провести урок в две смены. Как говорила Н.В. Кузьмина, настоящий учитель — это тот, кто, помимо профессиональных навыков, обладает любовью к детям. Но даже самая искренняя любовь задыхается без временного и пространственного простора для своего проявления.

Педагогика жизни — это педагогика действия, опыта и ответственности. Это признание того, что человек по-настоящему понимает и усваивает только те уроки, которые он прожил. Образование должно перестать быть лишь «старт-апом». Оно должно стать самой жизнью, растянутой на все детство и юность, но жизнью осмысленной, наполненной вызовами, поддержкой и возможностью для рефлексии. Нам нужны не школы-инкубаторы, готовящие к гипотетическому будущему, а школы-мастерские, где каждый день — это реальный, прожитый день, где дети и подростки не готовятся к жизни, а живут — полной, осознанной и достойной жизнью уже сегодня.

И главными героями в этих мастерских должны стать не учителя, дающие инструкции, а ученики, строящие свои собственные миры. А задача педагога — мужественно и профессионально принять свою великую роль: быть тем, кто, оставаясь почти незаметным, помогает этим мирам родиться. Для этого ему самому нужно дать самое главное — возможность дышать, чувствовать и творить без оглядки на бег времени.

Фото: com